Дмитрий Чижов: Если бы я не хотел так моря и поэзии, я бы стал астрономом

В середине 1990-х я написал очерк о капитане Гернете — герое русско-японской войны и полярном исследователе. Гернетом восхищался Горький, а повесть о нем написал Паустовский. И повесть, и сам Евгений Сергеевич Гернет были на полвека забыты после того, как легендарного капитана арестовали и отправили в ссылку, где он умер.

Дмитрий Чижов: Если бы я не хотел так моря и поэзии, я бы стал астрономом

Вскоре после публикации о Гернете я получил письмо от 90-летнего доктора географических наук Олега Павловича Чижова — гляциолога и полярника. Еще в советское время Чижов вернул в научный оборот теорию оледенения Евгения Гернета и переиздал его книгу «Ледяные лишаи».

В письме Олег Павлович благодарил меня за публикацию и поздравлял с присвоением имени капитана Гернета проливу в Карском море. Я был по-мальчишески счастлив. Впрочем, догадывался: связь между моим очерком и появлением имени Гернета на карте скорее всего увидел лишь добрый старый профессор.

Через несколько лет Олег Павлович Чижов умер. А недавно я узнал об ученом-гляциологе, поэте и барде Дмитрии Чижове. Он родился 55 лет назад, 31 июля 1965 года, в Туапсе. Первые уроки игры на гитаре Диме дал Владимир Ланцберг. Любимым писателем мальчишки стал Владислав Крапивин. Потом они подружились, и Крапивин подарил Диме солдатиков. Они оказались очень стойкими. Живут у Диминой мамы до сих пор.

Еще учась в МГУ, Дима рвался в самые трудные экспедиции. А в 1988-м поехал спасателем в разрушенный Спитак.

В 1993 году Дмитрий Чижов погиб в Приэльбрусье. Тогда на научную базу МГУ сошла лавина. Диме было 27 лет.

Конечно, узнав о Диме, я вспомнил об Олеге Павловиче, но тут же подумал: однофамильцы. Мало ли на свете добрых Чижовых.

Год назад Вера Павловна, мама Димы, прислала мне свою книгу «О моем сыне». В ней стихи Димы, письма, дневники, фотографии. И только из этой книги узнаю: Дмитрий Чижов — внук полярного исследователя Олега Чижова.

Так замкнулся один из кругов жизни. Так сошлись звезды.

Дима говорил: «Если бы я не хотел так моря и поэзии, я бы стал астрономом…»

Из дневника Димы Чижова

«…Иду домой, с надеждой купить что-нибудь к чаю. Запутываюсь в бесчисленных стройках, заборах и помойках, попадаю неожиданно к тому месту, где лет десять назад я целовался с Н. Это была моя самая романтическая любовь. Сначала синее море и желтый песок, лунные дорожки, убегающие к горизонту. Июльский ливень, извергающийся на буйство зелени Сочинского дендрария, сиротливые крики павлинов; мы — мокрые и счастливые.

Потом комнатушка, снятая за 10 рублей у глуховатой и этим бесценной хозяйки. И, наконец, уже здесь, на этом месте, — зима, холодные щеки в сосульках слез.

Вы думаете, я буду вам рассказывать о любви? Нет, не буду. Я отряхиваюсь от воспоминаний и выхожу к истокам Тверской. Мне нравится разглядывать встречных. Особенно девушек и милиционеров. С девушками понятно — они милы. На милиционеров я смотрю пристально потому, что мне совершенно непонятно, как можно быть милиционером. Дворником — понимаю. Ночным сторожем — понимаю. Даже прапорщиком! Но милиционером — не понимаю. Я смотрю на них с удивлением всю жизнь. Но это личное, не судите строго…»

1992 год

Стихи из рюкзака

* * *

Тихий шелест ночей,

Небо книгой распахнутой вечности.

Мир, конечно, ничей…

Всё же каждого — до бесконечности.

1984

Ветры

Ветры дули

Предвоенными баллами,

Но щетинились стволами

Дзотов ульи.

Снег ли, пух ли

Вьется в ошалелом вальсе.

Стыли сухожилья пальцев,

С хрустом пухли.

Стук ли скул ли

В обескровленную память.

Мы ж своими черепами

Гнули пули.

Смел ли, мог ли

До врага добраться первым.

Криком скрученные нервы

Ныли, глохли.

Мост ли, трап ли

Перекинутый в забвенье.

Документ на искупленье —

Крови капли.

1987

Северная весна

Небо в заплатках палевых.

Остров седой, как лунь.

Арктика, море Лаптевых.

Белая ночь. Июнь.

Любовь

Любовь моя непохожа

На тихий, уютный рай.

И ей не прожить на ложе

Под сенью стенного ковра.

Ее надо мчать бесконечно

И северным ветром обвить.

Тогда она будет — вечной.

Поверишь такой любви?..

Всякие мелкие дрязги я

Сбрасываю со щита,

Самое страшное — разная

Наших сердец частота.

* * *

Эта дорога раскручена в небо

Ржавой спиралью верст.

Эту дорогу заносит влево

Мартовский горький ост.

Эта дорога разбита на части —

Завтра, Сегодня, Вчера.

Очень заманчива, хоть и отчасти

Эта дорога стара.

Но эта дорога раскручена в небо

Силой хороших встреч,

Надо ль просить у нее и требовать

Близости губ и плеч?

Эта дорога раскручена в небо

Грустью весенних дней.

Нам ли бояться грядущей небыли,

Если идем по ней?..

1990

Авторизация
*
*
Регистрация
*
*
*
Генерация пароля
Мы используем cookie-файлы для наилучшего представления нашего сайта. Продолжая использовать этот сайт, вы соглашаетесь с использованием cookie-файлов.
Принять