Миркин: Откажемся ли мы от модели «копим на черный день», если он уже настал?

Как будем жить дальше? Были надежды, что к осени пандемия закончится, но нет — поднялась вторая волна. И ведь не только в России. В Европе пандемия бьет рекорды, 10-15 тысяч заболевших в день уже никого не удивляют. У нас пока еще цветочки. Интенсивность пандемии в Великобритании, Испании, Франции гораздо выше. «Испанка» в 1918 г. продолжалась два с лишним года. Так что дальше?

Миркин: Откажемся ли мы от модели "копим на черный день", если он уже настал?

Ни одно правительство мира не повторяет локдаун весны 2020 г. Никто больше не запирает людей. Все ограничиваются только увещеваниями и частичными запретами. Мы в этом не одиноки. Оказывается, что любая экономика мира способна выдержать только 2-3 месяца. Все работают с «колес». Никто не хочет падать ниже 10-15%.

Мы впервые столкнулись с тяжелейшим моральным выбором. Как в военные времена, властям в любой стране приходится жертвовать частью населения, чтобы экономика «крутилась» дальше. У каждого решения продолжать работу есть цена в человеческих жизнях. «Экономические жертвы» — это новая реалия. Причем жертвуют в основном старшим поколением. Именно в нем больше всего сосредоточена смертность. Мы видим, с каким трудом младшие поступаются привычным, быстрым образом жизни. Счастье, что вторая волна пандемии, кажется, обладает меньшей летальностью.

Все, что с нами случится в ближайшее время, зависит от нашей приверженности моральным ценностям. Всем на всех… всем до себя? Все уже настолько находятся на грани выживания, что могут думать только о себе? Или о том, как им быть не ограниченными в своем юном счастливом бытии? Способно ли общество само, независимо от пропусков и штрафов, встать на сторону осторожности и самодисциплины — и сберечь старших? Насколько мы все, как общество, эгоистичны?

1994, 1998, 2009, 2014, 2018, 2020 годы — все это вспышки девальваций. Ножницы, прошедшиеся по нашим карманам

Мы скоро это увидим. Но есть хотя бы уверенность, что не будет ни голода, ни холода. В этом году мы — с урожаем, больше 120 млн тонн зерна. Исправно работает подача топлива нашим клиентам — ЕС и Китаю. Хотя экспорт товаров по стоимости упал в 2020 г. на 25%, но по-прежнему он больше импорта на несколько десятков млрд долларов. Это хорошая основа для закупки на Западе и Востоке лекарств, ширпотреба, оборудования, комплектующих. Импорт сократился всего на 10% к прошлому году (ФТС). Не смертельно, можно жить.

Если вторая волна будет сильна, падение ВВП в 2020 г. будет больше, чем все ждали, до 8-12% осенью. В 2009 г. мы это уже пережили. У соседей в Евросоюзе ВВП упал на 10-12%, в Германии на 10%, в Испании на 18,5%, во Франции на 13,8% (2 кв. 2020 г., Евростат). Внешне там все работает и кажется, что особых потрясений нет. Китай — в небольшом плюсе.

А что во вторую волну случится в отраслях? Если за образец взять июнь 2020 г., то падение в промышленности — около 10% к прошлому году (август — на 7,2%), транспорт — вниз на 9-10% (август — на 5,2%), услуги — минус 20-25% (август — 18,8%), добыча полезных ископаемых — минус 14-15% (август — на 11,8%). Ввод в действие жилых домов упадет на 10-15%. Розничная торговля — на 8-10%. А кто прибавит? Медикаменты, спецодежда, медицинское оборудование — там экономическое чудо (+17-20%). В продовольствии — рост до 5-7%. Корабль плывет, хотя волна беспокоит. Есть течь в 8-10%, но никто не кричит, не бегает по палубе и не пытается добраться до капитанской рубки, чтобы изменить курс.

Ни одно правительство мира не повторяет локдаун весны 2020 г. Никто больше не запирает людей

И все же нам очень не по себе. Не только потому, что пандемия вносит страх и смуту, но еще и потому, что каждая семья так или иначе потеряла в доходах и имуществе. Что будет с рублем? Сколько будет еще взрывных его девальваций? Ведь на четверть с начала года! 1994, 1998, 2009, 2014, 2018, 2020 годы — все это вспышки девальваций. Ножницы, прошедшиеся по нашим карманам! Мы очень зависим от импорта лекарств, обуви, одежды, бытовой техники, оборудования, комплектующих и современных исходников. По отдельным позициям импорт может занимать до 70-100% внутреннего рынка. У нас низкая инфляция? Не волнуйтесь, цены обязательно рано или поздно подстроятся под девальвацию рубля. Цены на медикаменты уже поднялись в августе 2020 г. на 8,4% (к августу 2019 г., Росстат). Это средняя температура по больнице. А на импортные лекарства? Все знают, что выше.

Нам очень не по себе — растет безработица. С марта 2020 г. она месяц за месяцем увеличивалась с 4,7% до 6,7% рабочей силы. Число зарегистрированных безработных выросло в 5,1 раза (август 2020 г. к августу 2019 г.). По абсолютному числу безработных (4,8 млн чел.) мы перекрыли кризис 2015-2016 годов. Есть регионы, где с безработицей еще хуже. В Тыве — 22%, в Республике Алтай — около 14%, в Омской и Томской областях, Бурятии, Хакасии, Калмыкии — больше 10%, на Северном Кавказе — от 15 до 30% (Росстат). Эти данные не отражают частичную или псевдозанятость (административные отпуска). По ряду регионов реальные доходы населения упали, год к году, на 10-12% и больше. Что дальше, во вторую волну?

У нас есть план восстановления экономики. Он только что принят. В нем много неизвестных. Но самое главное — действительно ли государство вложит больше своих ресурсов в экономику, чем раньше? И будут ли распечатаны резервы (ФНБ, международные), которые в 2020 г. только растут? Мы откажемся от модели «копим на черный день вместо роста», когда черный день уже наступил? Или же будем ждать дня еще чернее? Cегодня в экономике все более-менее, завтра — тоже, плывем, не захлебываемся, а вот послезавтра? Что будет послезавтра? Не слабы ли лекарства, даваемые экономике? Рост безработицы в регионах — это опасный симптом. Дорогие врачи, не настало ли время снова спросить себя — не нужно ли резко усилить лечение?

Авторизация
*
*
Регистрация
*
*
*
Генерация пароля
Мы используем cookie-файлы для наилучшего представления нашего сайта. Продолжая использовать этот сайт, вы соглашаетесь с использованием cookie-файлов.
Принять